Автоподбор страны, региона, города
Введите начальные буквы названия и через секунду-две выберите вариант из появившегося списка
Если такого названия в списке нет - напишите нам

Подробнее об автоподборе
Подписаться
18 ноября 2017 г. 20:48, г. Москва, Россия Смотреть на карте

Годы... годы...

2017 г. Годы

Я уже много раз отмечал, что с годами мы меняемся. 

Да!

Это прописная истина - глядя в зеркало, легко заметить эти изменения. Но есть еще и другие, незамечаемые нами, изменения - изменения характера, привычек, взглядов на..., отношения к... Короче - изменения души, которые, на самом деле, нелегко заметить, ибо зеркало души - отнюдь не глаза, а окружающие нас люди. К сожалению, нам это зеркало завсегда видется кривым. Удивительно, но люди, беспрекословно доверяя неодушевленным предметам - книгам, приборам, звездам, очень недоверчиво относятся к мнению своих собратьев. Видимо нечестность, таящаяся в каждом из нас и являющаяся основой творчества (о чем я не раз уже писал), заставляет считать необъективными всех, без исключения, людей. Зеркалу мы доверяем, окружающим - нет. Поэтому, мы не в силах признаться себе, что это мы, на самом деле, изменились, что стали по иному относиться к окружающим и окружающему. Нам упорно кажется, что это они, люди, стали иначе смотреть на нас.

Но это не так... К сожалению...

Избежать возрастных изменений души также невозможно, как изменений физических, и мудрость заключается в том, чтобы учитывать их в общении с людьми. Понимать «кривость» этого зеркала. 

Расскажу такую вот историю...

 

Мне двадцать лет. 

Волею судеб, я оказываюсь в больнице, среди постинфарктных старичков, где самому младшему, попавшему туда по ошибке, поскольку его межреберную невралгию приняли за инфаркт, сорок четыре года! А самому старшему - восемьдесят два. 

Что ж - делать нечего и мне приходится общаться с совершенно несвойственным для меня контингентом - со стариками. Тем интересно - их воспоминания никто из близких уже не слушает - надоело по сто первому разу. А о чем старику еще рассказать? Будущего у него вообще нет, да и настоящее - под вопросом. Можно ли их состояние назвать настоящим? Вот и наседают они на меня, наперебой рассказывая о себе, о своей жизни, когда они были еще людьми, а не пациентами или инвалидами. Много, много, интересного услышал я от них. Хватило бы на целую книжку, но сейчас мне вспомнился только один рассказ.

Среди этой разношерстной компании, включавшей в себя, и генерала, бывшего красного конника, героя гражданской войны, и заводского уборщика помещений, был один дед, отличающийся от остальных какой-то скульптурностью. Да-да, его лицо отличалось той показной вычурностью, которая встречается на военных памятниках. Все в его внешности было утрировано. Морщины - резкие, глубокие, лицо - каменное, неподвижное, даже глаза замершие, будто бы смотрящие в одну точку. Кожа лица на человеческую совсем не похожа - ни дать ни взять - бронза, да и все...

Он что-то мне ранее рассказывал, но всегда такое незначительное, такое неинтересное, что я этого не запоминал. Но вот один его рассказ - про то как он попал в больницу - запомнил. И не потому, что там было что-то очень интересное, а потому, что его рассказ сильно возмутил меня.

Слушайте сами...

 

«Живу я уж много лет один. Жена у меня умерла, сестра у Сокола с семьей проживает, поэтому привык я по дому все делать сам. Сам стираю, сам глажу, сам готовлю, сам убираю. Сам в магазин хожу. Все - сам. Помощи не прошу, хотя мне уж семьдесят один. 

И вот с уборки-то все и началось. 

Кровать у меня солдатская - металлическая, односпальная. Небольшая. Привык я к такой. Как моя умерла, поклялся я ей больше никогда не женится и купил односпальную кровать, чтобы даже мыслей грешных в голову не лезло. 

Каждую неделю я мою пол.

Вот и в этот раз, вымыл я всю комнату - осталось только под кроватью протереть. Почувствовал, вообще-то, я что-то неладное, необычное - устал как-то быстро. Еще за кухню не брался - а уже устал. Но не придал я этому значения. Устал и устал...

Как ни крути, а чтобы хорошо пол промыть - под кровать залезать надо. Залез. Почти уже все вычистил - а вижу - под правой ножкой ком пыли. Я его тряпкой, и так, и сяк - фига! Прилип! Пытаюсь пальцами прихватить, а он - не дается. Скользкий. Может на ножку намотался, а может его ножка придавила. По-хорошему - мне бы вылезти, да кровать сдвинуть, но - лень. Говорю - устал я. Из-за такого пустяка выползать, распрямляться, отодвигать, нагибаться, потом еще и задвигать. Целая симфония выходит. 

И все из-за малюсенького комочка пыли. 

Ну, на хер - думаю. Приподниму-ка я эту чертову ножку лежа, да махану под ней тряпкой, авось и смою этот клубок пыли. Вспомнилось, как молодым, в мордовлаге за одну ножку с пола стул поднимал - братву развлекал. Со мною и не соревновались. Уважали... на лесоповале пятнадцать лет... Не хухры-мухры. С 39 по 54...»

Он глубоко вздохнул и сделал паузу...  потер руки и продолжил:

«Так вот... Переложил я тряпку в левую руку, а правой - хвать за ножку и давай ее вверх. Да только не пойму, что с домом творится - не на корабле, чай, а почему пол-то качается? Спужнулся я - из-под кровати вылезать - боль адская, шевельнуться больно, встать вообще не могу! Подумал, что спину повредил - а, видишь, инфаркт оказался! Хорошо до телефона дополз, сестре позвонил, а то бы врачам дверь не открыть - не дотянуться мне до замка. У нее от моей двери ключи были - на всякий случай. Хорошо телефон на тумбочке стоял - я его на пол за провод сдернул...

Вот так, ребята, пришел и мой черед...»

Он замолчал, вздохнул и направил свой взор в окно. Но смотрел так, будто бы и не видел, ни окон, ни парка за окнами, а ту могилку на подмосковном кладбище, где покоилась его благоверная, умершая давным-давно и очень молодой.

Стало тихо... Замолчали все... Видимо у всех, кроме меня, в глазах встали подобные картины. Недаром наше первое терапевтическое называли, то «камерой смертников», то «чистилищем». Немногие уходили оттуда своими ногами. Большинство уезжало вперед ногами - сердечные болезни - это не шутка!

Но мне помирать было рано, да и сердце у меня было по-бычьему крепким, поэтому я прервал тишину:

- Дед, ты что, сбрендил, такую тяжесть поднимать? Кровать!

- Да какая там тяжесть...

- В твои-то годы!?

- Ох, какие мои годы! Я себя старым и не чувствую... Не чувствовал... До этого...

- Вот-вот, семьдесят лет, а ума - нет. Беречь себя надо.

- Да я в молодости-то...

- Ой, дед - да когда ж была твоя молодость?

- А как будто бы вчера...

- Забудь... Забудь... Ты старик! Ста-рик! Тебе же - семь-де-сят! Семь-де-сят! Береги себя! Глядишь - еще до ста лет проживешь!

Меня прервал генерал, буденновец:

- Дело, тебе, малец говорит! Я в молодости тоже шашкой махал. А нынче? Наш стариковский удел - тяжелей стакана ничего не поднимать! А он кровать да за ножку! Циркач! Жа-бо-тин-ский!

Ухмыльнулся дед ему в ответ, да не ответил ничего.

А тут и другие с своими рассказами...

Оттеснили его... И забылось...

 

Прошли... нет - пролетели годы и вспомнилось! Мне ведь почти шестьдесят! До семидесяти - всего десять лет! Вроде старым сейчас себя не ощущаю, да и через десять лет, уверен, ощущать не буду. Сам!

А как на самом деле?

И всплывают в памяти слова двадцатилетнего парня, которым я был когда-то:

- Забудь... Забудь... Ты старик! Ста-рик! Тебе же - семь-де-сят! Семь-де-сят! Береги себя! Глядишь - еще до ста лет проживешь!

И от этого как-то гаденько становится на душе, дрожь пробегает по телу, хочется завопить - «Не хочу, не хочу, не хочу!» Завыть, заколошматить руками и ногами. Убежать от этого кошмара. Забиться в угол, закрутиться в одеяло, но еще лучше - уткнуться головою в колени Матери, чтобы на голову легли ее теплые руки. 

- Закрой, защити, спаси...

И понимаю, что имя этой Матери - Смерть.

 оценок 0

просмотров: 141
Поделиться в:   icon   icon   icon   icon   icon    


Чтобы добавить комментарий Вы должны зарегистрироваться или войти если уже зарегистрированы.

Если у Вас уже есть OpenID, LiveJournal или Blogger аккаунт, Вы можете добавить комментарий просто указав Ваш OpenID или имя пользователя LiveJournal или Blogger.
OpenID:  OpenID LiveJournal Blogger         Войти  
(Вы можете отправить комментарий нажатием комбинации клавиш Ctrl+Enter)